Барак Обама демонстрирует новые подходы во внешней политике Соединенных Штатов.
Первые 100 дней американского президента в офисе представляют собой рубеж, не несущий какого-то официального содержания. Однако он дает возможность обозревателям определить, что из обещанного во время предвыборной кампании было – или не было – осуществлено.
Несмотря на беспрецедентные внутренние проблемы, в первую очередь, разумеется, экономический кризис, Барак Обама значительную часть прошедшего времени уделил внешней политике. Достаточно сказать, что после 20 января он посетил девять стран и провел встречи лицом к лицу с 44 иностранными лидерами.
Тон главы Белого дома по отношению к остальной части мира был тоном примирения и призыва к сотрудничеству, как, например, когда он объявил мусульманскому миру, что Америка не является его врагом, и что Соединенные Штаты «не воюют с исламом». И это были не только слова. Например, он пожал протянутую ему на Конференции американских государств руку Уго Чавесу, и предложил прямые переговоры без предварительных условий иранским муллам.
Он принял решение о закрытии тюрьмы в Гуантанамо, начал увеличивать военный контингент в Афганистане и сокращать в Ираке, хотя план окончания последней войны оказался более растянутым во времени и не столь радикальным, как это было обещано.
В целом смысл его послания миру заключался в том, что США не всегда вели себя правильно и временами давали повод для справедливой критики. С другой стороны, он заметил, что Америку нельзя обвинять во всех мировых региональных проблемах, лучше создавать новую основу для взаимоотношений.
По мнению наблюдателей, это было позитивно воспринято за рубежом. Зато консерваторы внутри страны восприняли такую стратегию как оскорбление национального достоинства. Бывший вице-президент Дик Чейни даже выразил уверенность, что действия Обамы сделали страну менее безопасной.
На данный момент, безусловно, невозможно сказать, кто окажется прав. Например, ответом на доброжелательное поздравление иранцев в праздник Навруз стала расистская речь Ахмадинеджада на международной конференции. Тем не менее, время не упущено, и возможность возвращения к жесткой линии в отношении тех, кто не желает позитивного взаимодействия, сохраняется.
Граждан Беларуси в первую очередь, естественно, интересует, какой будет политика американского президента в отношении нашей страны. Пока на эту тему он, в отличие от своего предшественника, никак не выказывался, поэтому предварительные прогнозы можно делать только на основании неких косвенных обстоятельств.
Скажем, несмотря на то, что на Кубе продолжают оставаться в тюрьмах сотни политических заключенных, Белый дом внес в Конгресс законопроект о существенном смягчении санкций против «Острова Свободы», и после одобрения в парламенте президент его подписал.
Если вспомнить, что именно Гавана на протяжении полувека была одним из главных раздражителей Вашингтона (достаточно сказать, что до сих пор ввоз кубинских сигар в Америку даже для личного употребления категорически запрещен), то можно предположить, что и в направлении Беларуси будут сделаны какие-то аналогичные шаги.
Однако тот факт, что одновременно с принятием упомянутых смягчающих мер было подчеркнуто, что экономическое эмбарго против Кубы не будет отменено до проведения там демократических преобразований, показывает, что для кардинального улучшения отношений от официального Минска также будут требоваться серьезные действия.