Диверсификации поставок газа в Европу препятствуют двусторонние отношения ряда стран ЕС с Россией.
Это только в Беларуси существует представление, будто вся Европа только и делает, что ждет предстоящего в Праге учредительного саммита программы «Восточное партнерство» и гадает, приедет туда Александр Лукашенко или нет. На самом же деле она если и думает про пражскую встречу в начале мая, то по совершенно другой причине.
Европейские лидеры – люди занятые, и потому собираться исключительно для того, чтобы попытаться подтянуть поближе к себе очередную группу неофитов, им не с руки. Поэтому они решили воспользоваться случаем и обсудить друг с другом иные насущные темы. Одной из них будет энергетическая стратегия Евросоюза.
Призывы к солидарности в целях разработки единой энергетической политики и ослабления зависимости от российских энергоресурсов с новой силой зазвучали в январе, когда страны-участницы ЕС стали жертвами российско-украинского спора, нарушившего поставки природного газа в замерзающую Центральную и Юго-Восточную Европу.
Тогда было достигнуто общее согласие в отношении необходимости диверсификации поставщиков и создания новых маршрутов снабжения. Однако когда дело дошло до конкретных проектов, очень скоро возникли разногласия. Возникло даже впечатление, что национальные и частные интересы угрожают разрушить единство ЕС.
Наглядным примером является судьба проекта газопровода «Набукко». Он предусматривает ежегодную транспортировку 30 миллиардов кубометров газа из Каспийского региона и Ближнего Востока через Турцию в центр Европы.
В конце апреля представители как ведущих поставщиков энергии, так и импортеров собрались на две отдельные конференции в Ашгабате и Софии, чтобы обсудить некоторые из политических и экономических вызовов, которые грозят подорвать диверсификационную стратегию Евросоюза. В повестке дня были именно трубопроводы, в том числе и «Набукко».
Его приверженцы отмечают, что в случае реализации данного проекта будет осуществлен обход территорий России и Украины, а те страны, которые больше всех пострадали от январских событий, получат выгоду от того, что маршрут пройдет через них. Однако другие государства настроены не столь однозначно, причем когда говорят о наиболее серьезных препятствиях, то обычно называется Берлин.
Политика германского правительства в данной сфере является в большой степени следствием его самоотождествления с двумя ведущими немецкими импортерами газа – E-On Ruhrgas и BASF Wintershall. А они, как известно, участвуют в другом проекте – Nord Stream, который Германия активно поддерживает.
Причем, по мнению экспертов, Nord Stream значительно менее интересен не только для ЕС, но даже для собственно немецких потребителей, чем для Ruhrgas и BASF. Ряд членов союза указывает, что хотя этот газопровод и принесет в объединенную Европу примерно 10% от потребляемого ею газа, он полностью исключит возможность диверсификации.
Короче говоря, реально проблема заключается в том, что Берлин стремится закрепить свой доступ к стратегическим ресурсам и в первую очередь газу посредством двусторонних связей с Москвой и потому просто избегает соответствующих дискуссий в Евросоюзе.
Едва ли это можно назвать мудрой политикой, но поскольку у ЕС существуют проблемы с единогласным принятием решений, такие большие страны как Германия, Франция, Италия и даже Испания считают для себя наилучшим выходом прямые контакты с Кремлем. И хотя, например, Ангела Меркель не состоит в столь теплых отношениях с российскими вождями, как ее предшественник Герхард Шредер, ее поведение в этом плане не слишком отличается.
В середине марта лидеры ЕС после долгих дебатов вроде бы договорились о выделении 5 млрд евро на энергетические и сельскохозяйственные проекты. Однако Германия потребовала, чтобы в программу было включено следующее условие: ни один из них не должен финансироваться, если он не начнет реализовываться до конца 2010 года.
Тем самым «Набукко», начало строительства которого запланировано на 2011 год, был официально исключен из списка приоритетов Брюсселя. И теперь возникшая неопределенность должна разрешиться на еще одной энергетической конференции, которая пройдет в Праге как раз 8 мая.
А вы говорите «Восточное партнерство»… Тут дела посерьезней.