Через десять лет после завершения югославской кампании НАТО споры о ее целесообразности продолжаются.
Десять лет назад Североатлантический альянс начал вооруженную акцию против Сербии под кодовым названием «Союзническая сила». Эта операция – бомбардировки Сербии натовской авиацией – продолжалась 11 недель. Ее целью было объявлено прекращение на территории Косовского края массовых этнических чисток албанского населения, осуществлявшихся югославской армией и сербской полицией по приказу тогдашнего президента СРЮ Слободана Милошевича и приведших к тысячам жертва и бегству в соседние страны и в Западную Европу около 800 тысяч жителей края.
В конечном счете завершить боевые действия помогла принятая 10 июня 1999 года Советом Безопасности ООН резолюция №1244. В ней говорилось о размещении в Косово миротворческой Миссии ООН и многонациональных миротворческих сил под командованием НАТО.
Согласно информации сербской стороны, в результате продолжавшихся 78 дней бомбардировок погибли 2,5 тысячи мирных жителей Сербии, в том числе 89 детей, более 12,5 тысяч получили ранения (правда, правозащитные организации называют меньшее число жертв – порядка 500). Была в значительный степени разрушена инфраструктура страны, экономический ущерб превысил 30 млрд долларов.
Нельзя не согласиться с теми, кто утверждает, что и тогда, и сегодня существует дефицит механизмов обеспечения безопасности в мире и даже в Европе. Имеются в виду политические меры по предупреждению кризиса, сглаживание напряженности и посредничество, а также невоенные способы урегулирования конфликта. Возникает, однако, естественный вопрос: а в чем, собственно, причина такого положения дел?
Причина весьма проста. Она заключается в том, что во многих случаях у ведущих государств, которые, по большому счету, определяют или, по крайней мере, должны определять реакцию мирового сообщества на те или иные события, существует принципиально разное отношение к происходящему.
В частности, в данном случае Совет Безопасности ООН, а именно о нем и идет речь, не мог принять решение о внешнем вооруженном вмешательстве, которое могло бы остановить сербского диктатора, в силу наличия в числе его постоянных членов России и Китая, которые постоянно его блокировали.
Причина была совершенно очевидна: у обоих имелись аналогичные проблемы в виде, соответственно, Чечни и Тибета, так что создание подобного прецедента внушало им естественные опасения.
Если бы Россия, а вслед за ней и Китай совместно с Западом призвали Милошевича к порядку, гарантируя ему в ином случае большие неприятности, то вполне можно допустить, что массовых убийств удалось бы избежать.
На этом фоне особенно умилительно выглядели стенания Москвы о «бесчеловечности» действий Альянса. Если командование НАТО все-таки предупреждало сербскую сторону о намеченных целях и тем самым позволяло ей при желании свести к минимуму количество жертв, то Россия за три года до того подвергала гораздо более жестоким бомбардировкам вроде бы свою же территорию, практически стерев с лица земли Грозный и уничтожив, по имеющимся данным, до 100 000 собственных граждан, включая этнических русских, причем почти исключительно мирного населения.
Запад, естественно, не мог допустить в Европе гуманитарной катастрофы огромного масштаба. В итоге НАТО пришлось решать весьма острую и сложную косовскую проблему самостоятельно. Возможно, она совершила ошибку в выборе средств: не исключено, что с точки зрения сокращения количества жертв скорейшее начало наземной операции было бы более эффективным.
Следует, однако, иметь в виду, что она могла бы привести к значительным потерям среди военнослужащих альянса. А поскольку общественное мнение в странах НАТО всегда весьма чувствительно к данному вопросу, то один из основных принципов деятельности блока как раз и заключается в том, чтобы обеспечить условия, при которых число пострадавших с его стороны было бы как можно меньшим.
Так что реальной альтернативы не было. Безусловно, случившееся не имело позитивного характера, однако, к сожалению, как это часто бывает, выбор стоял лишь между плохим и очень плохим.